Кратко: При Грустилове праздность и чувственность сменяются религиозным ханжеством, но обе крайности одинаково ведут город к упадку.
Резкий переход от распущенности к ханжеству не меняет сущности власти, использующей нравственные лозунги ради контроля.
Авторский пересказ «Кратчайшее.рф» — строго в рамках этой части, по тексту произведения.
После Прыща в Глупове появляется статский советник Иванов, отличающийся таким малым ростом, что жители сомневаются в его способности вместить пространные законы. Его правление оказывается недолгим. Затем начальником становится виконт Ангел Дорофеевич Дю-Шарио, любящий наряды, праздники и легкомысленные развлечения. Позднее выясняется, что виконт был женщиной, после чего его высылают. Эти эпизоды продолжают разрушать торжественный образ власти. Градоначальники возникают словно карнавальные фигуры, а официальная должность скрывает пустоту, тайну или нелепость. При этом горожане неизменно принимают каждого нового правителя и приспосабливаются к его вкусам. Особое значение получает Эраст Андреевич Грустилов. Он обладает чувствительным сердцем, склонен к сентиментальным рассуждениям и любит вспоминать прежние любовные приключения. При нем глуповцы погружаются в праздность. По городу распространяются балы, легкие связи, игры и поклонение удовольствиям. Никто не заботится о полях и запасах, хозяйство приходит в упадок, над городом возникает угроза голода. Грустилов способен печально говорить о человеческой слабости, но его чувствительность не приводит к ответственному действию. Он сочувствует прежде всего собственным переживаниям. Перелом происходит после знакомства градоначальника с аптекаршей Пфейфершей. Эта женщина входит в круг людей, увлеченных мистическими обрядами и показным благочестием. Под ее влиянием Грустилов начинает стыдиться прежних развлечений и объявляет себя раскаявшимся грешником. Однако обращение не делает его добрее или разумнее. Вчерашняя распущенность сменяется другой крайностью: тайными собраниями, исступленными молитвами, преследованием несогласных и навязыванием всем единственного образца поведения. Начальник снова превращает личное настроение в обязательную государственную программу. В городе утверждается атмосфера подозрительности. Прежние развлечения запрещаются, но реальный труд не восстанавливается. Люди изображают благочестие, стараясь не вызвать гнев власти. Внешние знаки веры становятся важнее милосердия, честности и заботы о голодающих. Салтыков-Щедрин отделяет религиозное чувство от ханжества: предметом сатиры является не вера, а ее использование для административного давления и самооправдания. Грустилов не принимает ответственности за упадок города. Он предпочитает объяснять бедствия всеобщей греховностью и требовать от подданных новых доказательств покорности. О происходящем становится известно высшему начальству. В Глупов приезжает представитель власти и обнаруживает подозрительные собрания. Грустилова смещают. Горожане опять не участвуют в решении собственной судьбы: один начальник назначает другого, а население лишь меняет привычки вслед за очередным распоряжением. Эпоха чувственности заканчивается не осмысленным исправлением, а бюрократической заменой градоначальника. На место Грустилова назначают Угрюм-Бурчеева, и этот переход оказывается особенно страшным. Мягкая распущенность и лицемерное покаяние уступают место прямому тотальному насилию. Раздел о Грустилове важен как подготовка финала. Глуповцы уже доказали, что способны одинаково покорно поклоняться удовольствию и участвовать в мрачных обрядах. У них нет устойчивых нравственных убеждений и независимых общественных институтов, которые могли бы ограничить начальственную моду. Поэтому Угрюм-Бурчеев получает почти готовый человеческий материал для своего казарменного проекта. Автор показывает, что деспотизм приходит не только под видом открытой жестокости. Его подготавливают безответственность, показная чувствительность, общественное лицемерие и привычка считать любое настроение правителя обязательным для всех.