Хамелеон — часть 3

Спор мог бы продолжаться долго, но Очумелов замечает человека, идущего через площадь. Это Прохор, повар генерала Жигалова. Надзиратель зовёт его и просит подойти ближе. Теперь сведения можно получить не от случайных зевак, а от человека из генеральского дома. Очумелов показывает повару щенка и спрашивает, их ли это собака. Толпа ждёт ответа, потому что именно он должен определить не только судьбу животного, но и очередное решение надзирателя. Хрюкин всё ещё держит повреждённый палец, надеясь, что его жалобу наконец рассмотрят.

Прохор осматривает щенка и уверенно говорит, что у генерала таких собак никогда не было. Очумелов сразу подхватывает ответ. Он утверждает, что и сам понимал: животное бродячее. Снова звучит требование не тратить время на разговоры и уничтожить собаку. Надзиратель даже не замечает, что совсем недавно называл её дорогой и нежной. Он легко возвращается к первоначальной суровости, поскольку теперь уверен: сам генерал за щенка не вступится. Кажется, что разбирательство окончено, а Хрюкин снова может рассчитывать на признание своей правоты.

Однако Прохор добавляет важное уточнение. Собака действительно не генеральская, но она принадлежит Владимиру Иванычу, брату генерала, который недавно приехал в гости. Новость мгновенно производит на Очумелова новое действие. Родство владельца с генералом оказывается достаточным основанием, чтобы щенок окончательно превратился из бродячей и опасной собаки в ценное и милое животное. Закон, возможный укус и жалоба Хрюкина отходят на второй план. Для надзирателя важно только то, что неосторожным решением он мог задеть человека из влиятельной семьи.

Очумелов оживляется и начинает расспрашивать о Владимире Иваныче. Он удивляется, что тот приехал, и с преувеличенной сердечностью говорит, что раньше ничего об этом не знал. Надзиратель изображает искреннюю радость от визита человека, которого даже нет на площади. Затем он обращается к щенку ласковым голосом. Теперь собака кажется ему маленькой, проворной и славной. Очумелов умиляется тому, что она успела укусить Хрюкина за палец, и называет её цуцыком. Испуганный взгляд животного он истолковывает почти как забавную хитрость.

Надзиратель советует Прохору забрать щенка и отнести его хозяину. Хрюкин окончательно перестаёт быть пострадавшим, чью жалобу обязана рассмотреть полиция. Очумелов снова обвиняет его в том, что тот сам виноват в случившемся. Никакого протокола, проверки обстоятельств или разговора о возмещении уже не предполагается. Более того, представитель закона грозит Хрюкину: «Я ещё доберусь до тебя!» Так угроза наказания переносится с владельца собаки на человека с окровавленным пальцем. Причиной становится не установленная вина, а низкое положение Хрюкина по сравнению с родственником генерала.

Прохор зовёт щенка и уходит с ним от дровяного склада. Толпа смеётся над Хрюкиным. Этот смех завершает происшествие, но не означает торжества справедливости. Хрюкин, возможно, действительно дразнил собаку и рассчитывал получить выгоду, однако надзиратель этого не доказал. Решение принято исключительно из страха перед высоким чином. Собравшиеся видят непоследовательность Очумелова, но смеются не над ним, а над ремесленником, который оказался бессилен. Поэтому комический финал сохраняет неприятный и даже горький смысл.

Очумелов запахивает шинель и продолжает путь по базарной площади. Внешне всё возвращается к прежнему порядку: толпа разойдётся, Прохор уведёт щенка, а надзиратель продолжит обход. Но короткая сцена полностью раскрыла характер представителя власти. Очумелов способен быть грозным только перед теми, кто ниже его по положению. Перед одним упоминанием генерала или его брата он теряет самостоятельность, меняет мнение и заискивает. Именно поэтому рассказ назван «Хамелеон»: герой приспосабливается к каждой новой версии так же быстро, как хамелеон меняет окраску.

Чехов не произносит прямого нравоучения. Он строит рассказ на диалоге, повторе и выразительных деталях, позволяя читателю самому оценить происходящее. Новая шинель подчёркивает желание Очумелова выглядеть значительным, а постоянные просьбы снять или надеть её выдают внутренний страх. Смешные обращения к щенку контрастируют с угрозами Хрюкину. В результате частный случай становится сатирической картиной общества, где человеческая ценность определяется чином и связями, а закон послушно меняется вместе с настроением должностного лица.