Кратко: Продолжая изображать Маркиту, Сашенька отрекается от сына на словах, после чего Асаев принимает её игру за истинное бессердечие.
Асаев не отвергает Сашеньку за бедность или наличие ребёнка: он уходит только потому, что верит её ложному заявлению об отсутствии материнской любви.
Авторский пересказ «Кратчайшее.рф» — строго в рамках этой части, по тексту произведения.
После странного смеха Сашеньки Асаев удивился и выпустил её руку. Героиня поняла, что разговор складывается не так, как она ожидала, и решила усилить образ Кармен. Томно прищурившись, она спросила, способен ли её спутник на безумие. Практичный Асаев честно ответил, что не знает, потому что жил в провинции и таких случаев у него не было. Не найдя новых эффектных слов, Сашенька сняла приколотую розу, стала вертеть ею возле щеки и запела знакомую песню о Марките. Вместо восхищения на лице Асаева появилась грусть. Он решил, что женщине тяжело и скучно, раз она даже в ресторане вынуждена петь.
Сашенька отвергла его сочувствие и громко объявила, что обожает песни, танцы, вино и разгул. Она хвасталась, будто Асаев ещё не знает её настоящего характера. В воображении героини ресторан постепенно превращался в сцену: розовые лампы, мягкий диван, цветы, джаз и вино заставляли её чувствовать себя испанской красавицей с огромными чёрными глазами и властными бровями. Она уже почти не замечала реального собеседника, потому что играла перед придуманной публикой. Между тем Асаеву не требовалась ни Кармен, ни театральная Маркита. Он видел в Сашеньке добрую русскую женщину и хотел говорить о близости, доме и ребёнке.
Асаев тихо заметил, что у Сашеньки хороший мальчик. Именно здесь героиня могла прекратить неудачную игру и признаться, как любит Котьку. Но она вспомнила наставления Раички и сурово сдвинула воображаемые властные брови. Сашенька спросила, неужели среди музыки, цветов и вина они станут говорить о детях, пелёнках и манной каше. Она заявила, что предпочитает красоту, безумие и блеск, что по натуре является Кармен и самой Маркитой. Наконец, героиня произнесла самые страшные слова: ребёнок будто бы настолько связан с её прошлым, что она даже не может считать его своим.
Сашенька театрально закинула голову и поднесла к губам бокал, но в тот же миг её душа заплакала. Она мысленно ужаснулась тому, что отреклась от худенького, бедного Котьки. Настоящее чувство сразу восстало против выдуманной роли, однако героиня не решилась вслух отказаться от сказанного. Асаев молча выпил два бокала и опустил голову. Для него эти слова стали доказательством страшной ошибки: женщина, которую он считал душевной и родной, представилась бессердечной матерью. Разговор прекратился. Асаев попросил счёт, встал и повёз спутницу домой. В автомобиле оба молчали, но причины их молчания были совершенно разными.
Сашенька решила, что Асаев просто слишком много выпил и разволновался. Она даже подумала, что в нём есть что-то милое и что со временем она сможет сильно его полюбить. Прощаясь, женщина многозначительно сжала ему руку и спросила, увидятся ли они завтра. Ей хотелось добавить какую-нибудь фразу в духе Кармен, но подходящих слов не нашлось. Дома её встретила сердитая жиличка с флюсом. Она пожаловалась, что Котька всё время хныкал, и отказалась когда-либо снова оставаться с ним. В полутёмной бедной комнате на огромной кровати сидел крошечный дрожащий мальчик. Увидев мать, он завизжал и сердито спросил, где она пропадала.
Сашенька схватила сына, шлёпнула его за крик, но сразу сама заплакала и крепко прижала к себе. Она просила Котьку ещё немного потерпеть и обещала, что скоро кто-нибудь полюбит и согреет их обоих. Героиня не знала, что именно такого будущего хотел Асаев и что она сама только что уничтожила эту возможность. Утром Григорий встретил его на улице небритым и подавленным. На вопрос, придёт ли он в кафе, Асаев ответил, что всё кончено. Григорий предположил, что его отвергла Сашенька, но татарин объяснил иначе: он назвал её демоном и сказал, что ошибся. Так чужая маска окончательно заслонила от него настоящую женщину.